В науках о человеке совсем недавно произошла ещё одна глобальная революция. Но, как часто бывает в таких случаях, учёные толком своего открытия не объяснили, а общественность, «потому что сложно», не заинтересовалась. Ну и пропустили, может быть, главное открытие со времён экспериментов Бенджамина Либета. В 1997 году нейрофизиолог Гордон Шульман озадачился вопросом: а где, собственно, то место в нашем мозгу, что отвечает за наше осознанное мышление? Казалось, выяснить это просто. Нужно засунуть человека в томограф, ввести ему в кровь контрастное вещество и посмотреть, какие зоны его мозга будут активизироваться, когда он решает ту или иную задачу [4].

Собственно, Шульман именно это и делал — вводил в кровь контраст, включал томограф и давал испытуемым решать задачи... Он провёл сотни тестов, но результат был фактически нулевой: у людей, решающих разные задачи, активизировались разные зоны мозга. То есть никакого конкретного центра сознания в мозгу не существует! Но согласитесь, это странно, ведь мы столько слышали про кору головного мозга, про лобные доли, мы знаем, что такое концентрация внимания, сосредоточенность... «Ни одно ваше решение на самом деле никогда не было вашим. Никогда и ни одно».

Наконец, мы же чувствуем собственное внимание как некую концентрацию. Почему в таком случае мозг не демонстрирует никаких системных паттернов активности, а сияет, несмотря на нашу сосредоточенность, как какая-то пьяная новогодняя ёлка?! Разгадка пришла, откуда не ждали. Шульман перепроверил свои протоколы и обратил внимание на одно загадочное обстоятельство. Да, когда испытуемые решали задачи, их мозг вёл себя как попало. Но временами возникали технические паузы — например, Шульману нужно было подобрать и вывести на экран очередную партию задачек. И именно в этих промежутках мозг испытуемых начинал работать как единый и слаженный организм!

То есть как только мозг человека не отвлекался на решение каких-то сознательных задач, он начинал работать синхронно — активизировался целый ряд одних и тех же зон мозга. Таким образом, Шульманом была выявлена целая структура «пассивного мышления», состоящая из десятка областей! Дальше забавно: результаты этого исследования были опубликованы в научном журнале, но как «курьёз» — лучшие эксперты в области нейрофизиологии сочли данные Шульмана банальной ошибкой, неточностью исследования и вообще антинаучной ересью.

Впрочем, на всякого Галилея находится и свой Джордано Бруно: в 2001 году Маркус Рейчел объявил исследование Шульмана фундаментальным прорывом в понимании человеческого сознания и сформулировал теорию того самого «пассивного мышления», которая получила название «дефолт-система мозга» (ДСМ). С тех пор количество сложнейших научных экспериментов, посвящённых ДСМ, перевалило уже за десять тысяч! Это одно из самых бурно развивающихся направлений нейрофизиологии и нейропсихологии.

Выяснилось, что именно эти мозговые структуры (являющиеся, по сути, нашим подсознанием) отвечают за то, как мы организуем воспринимаемый нами мир, как мы строим свои отношения с другими людьми и какие решения в конечном счёте принимаем. Появилось ясное объяснение того, почему, например, Дмитрию Менделееву действительно могла присниться его таблица периодических элементов. И, видимо, совсем не случайно Анри Пуанкаре утверждал, что лучшие математические открытия производит его «подсознательное я», а Моцарт и Пикассо были уверены, что образы их произведений приходят к ним откуда-то «свыше».

Нам кажется, что у нас прекрасный разум (и что он у нас вообще есть), и если мы его как следует напряжём, то обязательно создадим что-нибудь великое. Но это иллюзия. По-настоящему великое способен создать наш мозг, а всё, что может наше сознание, так это неплохо выполнять узкоспециализированные задачи (и только если в его арсенале есть соответствующие алгоритмы) — решает, например, математические примеры и классифицирует карточки по заданию экспериментатора.

Андрей Курпатов «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!»

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Молодых людей помещали в аппараты фМРТ и давали им прослушать серию музыкальных треков малоизвестных исполнителей. Все треки были новые и дожидались официальных релизов. Испытуемые должны были выбрать те музыкальные композиции, которые, по их мнению, имеют все шансы стать лидерами продаж и занять высшие строчки в музыкальных рейтингах. Молодые люди, как вы понимаете, делали свой выбор сознательно, по здравому, так сказать, разумению. Но учёные знали не только о сознательном выборе испытуемых, но видели и то, какие треки нравились их мозгу.

Выяснились две вещи. Во-первых, список тех треков, которые понравились испытуемым, и список тех треков, которые понравились их мозгу, не совпадали. Но это полбеды. Прошёл год, и учёные сравнили прогнозы с реальностью. Выяснилось, и это во-вторых, что лидерами хит-парадов стали те музыкальные композиции, которые понравились мозгу испытуемых, а не те, которые они предпочли на уровне сознания.

Так что теперь, если крупный бизнес хочет понять, каковы шансы у нового продукта на успех, он больше не проводит фокус-группы и не устраивает опросы потенциальных потребителей. Он засовывает их в сканеры и узнаёт, что обо всём этом думает их мозг. Это важно, а не наше с вами «мнение». Да, наши «представления о прекрасном» уже больше никого не интересуют. Их можно смело засунуть куда подальше — беды не будет, никто слезы не уронит. Решение о покупке, просмотре или прослушивании принимает наш мозг, а не мы сами. Впрочем, это касается всех «наших» решений: сознание просто соглашается с выбором мозга и даже не замечает, как сваляло дурака.

Андрей Курпатов «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!»

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Нам лгут о природе человека, о мотивах его поведения, о том, что мы есть на самом деле. Чтобы проиллюстрировать этот факт, я начну с нехитрого научного эксперимента, который по идее должен был перевернуть все наши представления о человеческой природе с ног на голову.

В далёких пятидесятых годах прошлого века молодой физиолог Бенджамин Либет подрядился работать в нейрохирургическом отделении одной из больниц Сан-Франциско. Ему не терпелось проводить эксперименты на открытом мозге, а единственный способ пробраться человеку в голову — это нейрохирургическая операция.

Операции на мозге проводятся без общего наркоза: пациент должен постоянно находиться в сознании, чтобы хирург мог с ним разговаривать и понимать, какие участки мозга он удаляет. Это никакое не живодёрство, как можно, наверное, подумать. Дело в том, что в нашем мозгу нет болевых рецепторов, а поэтому с ним можно делать, в принципе, что угодно. Больно только коже во время разреза, а её неплохо обезболивают с помощью обычного новокаина. Так что именно нейрохирургические операции «на открытом мозге», во время которых проводились дополнительные эксперименты, и открыли его нам не только в прямом, но и в переносном смысле этого слова. Итак, Либет получил доступ к живым человеческим мозгам. Он прикладывал к ним электроны и измерял скорость реакции, пытаясь понять, через какое время после электрического импульса произойдёт то или иное мышечное сокращение в теле пациента. И тут выяснилась удивительная несообразность — оказалось, что задержка между импульсом и движением составляет более половины секунды. Это достаточно большой промежуток. Но где же в этот момент находится сознание человека? Неужели он этой паузы не замечает?

Тогда Либет сконструировал специальную машину. Один датчик он подвёл к голове испытуемого (там располагался шлем с электродами), а второй прикрепил к запястью. Подопытный смотрел на большой белый циферблат, по которому двигалась зелёная точка, и должен был засечь тот момент, когда примет решение сознательно пошевелить кистью.

В результате Либет получил три показателя:

• время, когда человек решил пошевелить кистью («зелёная точка»);
• время, когда его мозг возбудился, чтобы пошевелить кистью (информация со шлема);
• время, когда кисть действительно шевельнулась (датчик на запястье).

Какой, как вам кажется, была последовательность этих «времён»?

Если следовать здравому смыслу, сначала человек принимает сознательное решение пошевелить кистью, затем его мозг даёт телу соответствующую команду, и уже после этого должно произойти движение. Но эта логика неверна, по крайней мере относительно первых двух пунктов. Либет показал, что мозг принимает решение раньше нашего сознания. Когда мозг уже принял решение пошевелить рукой, сознание ещё не в курсе этого решения мозга. Проходят те самые полсекунды (!), и наше сознание узнаёт о том, что оно должно подумать (именно в этот момент испытуемый отмечал положение зелёной точки). Потом ещё 0,2 секунды, и реагирует датчик на запястье — мышца сократилась.

Ерунда, правда? Какие-то полсекунды между реакцией мозга и реакцией сознания! Может быть... Только вот Ватикан собрал после этой «ерунды» специальную конгрегацию, пытаясь понять, что теперь делать с вероучением, если научно доказано, что никакой свободы воли не существует. Да, исследование Либета было сродни открытию гравитации, эволюции, атома или радиоактивного излучения. Шутка ли — поведением человека управляет не его сознание, как мы всегда думали, а его мозг. Причём сам по себе, в обход того самого сознания! Эксперимент Либета с научной точностью доказал, что мы не властны над своим поведением. Да, теоретически у нас есть 0,2 секунды, когда мы можем остановить уже запущенное нашим мозгом действие.

Но ведь и эти 0,2 секунды — тоже условность. Чтобы остановить запущенное мозгом действие, нужно принять соответствующее решение. А кто его примет в столь сжатые сроки, если сознание всегда запаздывает на 0,5 секунды? Всё тот же самый мозг, сам по себе. Конечно, эксперимент Либета не был единственным, он лишь дал мощный старт будущей научной революции. Впоследствии были проведены тысячи экспериментов — причём и сторонниками теории, и её противниками.

Но установленный факт стоит как скала: всё, что вы думали о значении своего сознания в собственной жизни, — чушь, забудьте! Одно из последних исследований на эту тему, проведённое уже с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) в Институте когнитивной психологии и нейрофизиологии им. Макса Планка в Лейпциге, показывает, что, регистрируя активность мозга, мы уже за семь секунд можем сказать, что сейчас человек — через семь секунд! — решит сделать. Точнее, что он осознает как своё решение, которое на самом деле уже принял его мозг.

Думаю, это сложно осознать. И подозреваю, что вы до сих пор не осознаёте этого по-настоящему. Сложно и понять, и принять. Это противоречит «здравому смыслу». Но в том-то всё и дело, что у нас нет никакого «здравого смысла»! Нам только кажется, что он у нас есть.

Правда в том, что всеми нашими «смыслами» заведует наш мозг, а вовсе не сознание, о котором мы привыкли говорить с благоговейным трепетом. В остальном же я, честно говоря, не совсем понимаю — то ли это действительно заговор Ватикана, то ли мы и вправду страдаем массовой идиотией?.. Наука уже почти полвека знает, что поведение любого из нас регулируется полукилограммовой желеобразной биомассой, в которой даже болевых рецепторов нет, а нам продолжают рассказывать, что мы сознательные и разумные существа! Так заговор или идиотия? Вспомните, сколько раз вы винили себя за решения, которым тараканы в вашей голове аплодировали стоя? Сколько раз вы корили себя за ошибки и промахи? Сколько раз вам приходилось оправдываться за свои поступки? Оказывается, всё было зря.

Андрей Курпатов «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!»

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Психолог Гарри Бахрик с коллегами провёл следующий эксперимент. Второкурсников университета просили вспомнить их финальные школьные оценки по математике, физике, истории и другим предметам.

Достаточно ли пары лет, чтобы такое забыть? Ну, наверное, что-то можно и не упомнить: ответы были верны лишь в 70% случаев. Но интересно не это, интересно распределение: студенты помнили о 89% своих пятёрок, о 69% четвёрок, о 51 % троек и лишь о 29% двоек. Конечно, приятнее рассказывать о том, какой ты был отличник. Но есть нюанс: студентов предупредили, что их ответы будут сравниваться с реальными аттестатами. С них даже взяли на этот счёт письменное согласие! То есть они знали и понимали, что их обман обязательно вскроется. Врать не было никакого смысла. Впрочем, они и не врали. Они просто так помнили. Это научный факт: то, что мы помним, знаем или думаем, зависит не от реального положения дел, а от того, в какую именно игру с нами играет наш мозг. Он не хочет помнить плохое — и вуаля, вы этого не помните!

А что насчёт наших знаний, нашего опыта и нажитых представлений о мире? Хилк Плассманн с коллегами решил протестировать профессиональных сомелье. Они взяли одно и то же вино, разлили его по бутылкам и отправили на дегустацию. На одной бутылке, впрочем, было написано, что цена вина — $90, на другой — $10. И что вы думаете? Все сомелье безоговорочно признали, что вино из бутылки за $90 лучше, чем вино за $10.

Вот вам и профессиональные навыки. Даже фиктивный ценник способен сбить вас с толку и перевернуть всё вверх дном. Вы ещё удивляетесь количеству врачебных ошибок или тому, что главная причина аварий и техногенных катастроф — человеческий фактор? Я бы не стал, потому что наши знания — это, к сожалению, тоже условность. Наконец, наши мысли — святая святых! — то, что мы думаем, как воспринимаем события, как относимся к другим людям... Здесь, полагаете, всё надёжно? Психологи под руководством нобелевского лауреата Даниэля Канемана изучили и это. Студентов разделили на две группы: в первой всем подарили по кофейной чашке с логотипом университета, а представителям второй не досталось ничего.

Теперь счастливых обладателей фирменных чашек спросили: за сколько они готовы её продать? А тех, кому не повезло с подарком, — за какую сумму они готовы были бы такую чашку купить? Цена «продажи» отличалась от цены «покупки» в два раза! То есть, если вы уже обладаете чем-то, эта вещь кажется вам минимум в два раза дороже, чем цена, которую вы готовы за неё заплатить. Речь, повторюсь, идёт об одном и том же предмете. И как вам эта «логика»? Этот, с позволения сказать, «здравый смысл»?

Аналогичных, подобных, сходных по сути экспериментов — тысячи. Это не случайность, и дело не в конкретных подопытных — студентах или сомелье. Дело в нас с вами, в том, как мы устроены. Да, главное, в чём мы преуспели по-настоящему, — это в самообмане. «То, что мы помним, знаем или думаем, — зависит не от реального положения дел, а от того, в какую именно игру с нами играет наш мозг». Как вы думаете: если мы поставим всех этих подопытных перед фактом и скажем — мол, смотрите, друзья, вы сваляли дурака. Как вам кажется, они тут же покраснеют и согласятся? Мол, да, и правда, как же неудобно вышло...

Ничего подобного! В любой похожей ситуации участники эксперимента начинают объяснять, что их не так поняли, что они не это имели в виду и что надо было учесть ещё массу нюансов, которые экспериментаторы не учли. Да, мы будем защищать свои ошибки, свои промахи, свою глупость, свои заблуждения и свою позицию (будь она хоть тысячу раз идиотской и проигрышной) до последней капли крови. И сами же будем в сочинённый нами бред верить. Так давайте же посмотрим правде в глаза: нам не нужна правда. Мы не хотим видеть себя неправыми. Мы не хотим, чтобы нас тыкали носом в противоречия, которые мы сами же — с таким трудом, с такой изобретательностью и страстью — создаём.

Андрей Курпатов «Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!»

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Мета теги — это элементы HTML-кода, которые предназначаются для поисковых систем, таких как Google и Яндекс. В мета тег keywords записываются ключевые слова — те слова и словосочетания, по которым читатели могли бы искать статью в интернете.

К сожалению, недобросовестные рекламщики долгое время «злоупотребляли» этой функцией, записывая в keywords слова, совершенно не относящиеся к содержимому страницы. Поэтому поисковая система Google перестала учитывать эту строку кода (по крайней мере, соответствующее заявление было сделано еще в 2009 году). Яндекс пошел другим путем — он может использовать предоставленные ключевые слова, но при этом тщательно проверяет их на соответствие тематике. За предоставление ложной информации полагаются санкции — статья может не попасть в список выдачи или занять низкую позицию. Поэтому заполнять мета тег keywords следует вдумчиво и осторожно.

Как подобрать ключевые слова к статье?

Прежде всего, нужно понимать: ключевых слов не должно быть много. Переизбыток информации поисковые системы могут воспринять как попытку обмана. Четырех-пяти ёмких определений будет вполне достаточно.

Ключевые слова должны полно описывать содержание статьи, глубоко раскрывать ее тематику. О чём рассказывает Ваш текст? Сформулируйте ответ на этот вопрос в виде нескольких слов или словосочетаний.

Если сходу сформулировать сложно, попробуйте вспомнить, какие запросы Вы вбивали в поисковую строку, когда работали над своей статьей. Скорее всего, читатели будут использовать их же.

Предположим, Вы написали текст под названием «Обзор книги К.Юнга “Архетип и символ”». О чем идет речь в этой статье? Вероятно, о творчестве Юнга, архетипах, личном и коллективном бессознательном, символах.

Могут ли эти слова использоваться в качестве ключевых? Отчасти — да. Но для лучшего эффекта список следует доработать. Ниже приведен алгоритм.

1. Убедитесь, что все «ключевики» имеют узкое, конкретизированное значение.

Не стоит приводить широкие понятия — «психология», «психотерапия», «творчество Юнга» и т.д. Смысловая нагрузка таких ключевых слов крайне мала.

Постарайтесь конкретизировать определения. Самый простой способ — использовать не слова, а словосочетания.

Не «символы», а «естественные символы» и «культурные символы».

2. Не используйте длинные выражения.

Применение громоздких конструкций неэффективно. Разбивайте фразы на короткие словосочетания. В идеале «ключевик» должен состоять из двух слов. Максимум — из трёх.

Не «личное и коллективное бессознательное», а «личное бессознательное» + «коллективное бессознательное».

3. Не дублируйте заголовок статьи.

Заглавие, конечно, хорошо отражает содержание текста. Но его и так все увидят — и читатели, и поисковая система.

В рассматриваемом примере слово «архетип» бессмысленно указывать в качестве ключевого. Лучше заменить на что-то близкое по смыслу, например «врождённые психические структуры».

4. Дополните список аббревиатурами и сокращениями.

Если у приведенных Вами ключевых слов есть какие-то общепринятые сокращения, то обязательно укажите их. Человеческий мозг склонен уменьшать трудозатраты. Многие читатели будут искать статьи нужной тематики именно по аббревиатуре.

Как оформить запись?

Итак, мы проанализировали и переработали список ключевых слов. Теперь нужно отправить его в редакцию.

Никаких отдельных файлов для этого заводить не надо. Ключевые слова приводятся прямо под статьей, после Description, отдельным абзацем:

Keywords: врождённые психические структуры, личное бессознательное, коллективное бессознательное, естественные символы, культурные символы

Ключевые слова записываются со строчной буквы, через запятую. Точка в конце не ставится.

Автор: Медведева Ольга Юрьевна, редакторИсточник: https://ykgr.ru/journal/redaction

Газзанига проводит следующий эксперимент… Он показывает пациенту с расщеплённым мозгом две картинки: куриную лапку левому полушарию, а снежный пейзаж – правому. После этого перед испытуемым выкладывают несколько других картинок, которые видят уже оба полушария, и спрашивают, какую он выберет.

Пациент замечает картинку с курицей и говорит: «Вот эту! Я видел куриную лапку». При этом его левая рука сама собой показывает на картинку с лопатой (согласитесь, адекватный выбор, если тебе показали кучу снега). Но пациент не осознаёт, что видел снежный пейзаж.

Как он объяснит свой выбор? Почему он указал на лопату? Честным ответом было бы, наверное, сказать: «Я не знаю». Но левое полушарие решает эту задачу иначе: «Почему лопата?.. Понятно почему: чтобы легче убрать курятник!».

То есть левый мозг пациента с ходу придумывает любую небылицу, только бы не столкнуться с ситуацией неопределённости. Нужно приплести к делу лопату? Приплетём лопату! Главное – не признаваться в своём незнании [В своё время ещё один великий нейрохирург и исследователь мозга Уайлдер Пенфилд обнаружил эту зону мозга рядом с речевым центром и назвал её «интерпретативной корой». Но тогда ещё никто не знал, насколько в действительности велико значение этого нашего «интерпретатора».].

В другом эксперименте правому мозгу пациента показали слово «банан», а левому – слово «красный». После этого исследуемому дали бумагу, набор цветных карандашей и попросили что-нибудь нарисовать левой рукой. Пациент нарисовал красный банан. С красным всё понятно. Но почему банан?

– А почему вы нарисовали банан?

– Эта рука слабее, ей проще нарисовать что-то вроде банана, – ответил пациент.

Ситуация аналогичная: человеку не хватает объективной информации, и он прячет своё незнание за выдумками, то есть, по сути дела, обманывает сам себя.

Подобные эксперименты на пациентах с расщеплённым мозгом были проведены сотни, если не тысячи, но принцип, я думаю, ясен и так: левое полушарие не терпит неопределённости, а поэтому, сталкиваясь с непонятными фактами, оно создаёт правдоподобное объяснение, в котором «всё встаёт на свои места».

…

Факты будут игнорироваться, ситуации тенденциозно интерпретироваться, а любые глупости – находить «железобетонные объяснения».

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

В 1997 году Гордон Шульман выполнял вполне себе рутинную исследовательскую работу – с помощью фМРТ он исследовал области мозга, которые активизируются, когда человек сосредотачивает внимание на выполнении какой-то конкретной задачи (например, читает вслух или классифицирует карточки с картинками).

И тут Шульман вдруг заметил, что концентрация внимания приводит к ослаблению обычного «шума мозга». Было проведено ещё несколько дополнительных исследований, и выяснилось: когда мы сознательно решаем какие-то задачи, наш мозг снижает активность в медиальной префронтальной коре, которая помогает нам понимать других людей, в латеральной теменной коре, в коре задней части поясной извилины, в энторинальной коре… И это далеко не полный список! Вчитайтесь: не повышает активность, а снижает её во всех этих отделах!

То есть, когда вы сосредотачиваете внимание на том, чтобы посчитать в столбик, ваш мозг становится более спокойным, чем в своём обычном – «спокойном» – состоянии. И это выглядело бы полным абсурдом, если бы не одно «но»… Помните наш разговор о «блуждании» и «умственной жвачке»? Да, дела обстоят именно таким образом: вы сосредотачиваетесь на решении сознательной задачи, а ваш мозг успокаивается, то есть перестаёт бессмысленно «блуждать». Первая попытка опубликовать результаты данного исследования в научном журнале потерпела полный провал: рецензенты сочли их нелепыми и ошибочными.

Но учёных это не остановило – была проведена масса проверочных тестов, и в 2001 году руководитель исследовательской группы Вашингтонского университета в Сент-Луисе Маркус Рейчел сформулировал концепцию, которая получила название теории «дефолт-системы мозга»(default mode network). С тех пор количество научных экспериментов, посвящённых ДСМ-теории, перевалило за десять тысяч.

Посмотрите на рис. № 9. Здесь изображены области коры, отвечающие за работу дефолт-системы мозга (ДСМ). А теперь сравните её масштабы с двумя другими важнейшими корковыми сетями:

• во-первых, так называемая «сеть выявления значимости» (СВЗ), она обеспечивает нам возможность сосредотачиваться на конкретной интеллектуальной задаче,
• во-вторых, «центральная исполнительная сеть» (ЦИС), которая отвечает за нашу познавательную функцию – обработку получаемой информации.

Посмотрели? Сравнили? Почувствуйте, как говорится, разницу… Когда вам кажется, что вы «ни о чём таком не думаете», ваш мозг работает на полную катушку. Причём куда интенсивнее, чем при решении какой-то сознательной задачи! И это несложно заметить, если вы прислушаетесь к своему «внутреннему говорению».

Итак, что мы благодаря этой огромной научной работе знаем теперь о состоянии «покоя» нашего мозга? Отвечу для начала лаконично, словами самого Маркуса Рейчела: «Предоставленный самому себе, человеческий мозг естественным образом включается в размышления о социальных отношениях». И действительно: если вы под этим углом зрения проанализируете список мыслей, который должны были составить, когда выполняли упражнение по инвентаризации своей «умственной жвачки», то увидите, что ваш мозг постоянно что-то бубнит про ваши отношения с другими людьми:

• это какие-то недовыясненные отношения с родственниками, возлюбленными, коллегами, начальниками;
• ваше желание повлиять на других людей – их мнения, решения, поведение;
• кроме того, это какие-то ваши обязательства, договорённости, ожидания, проекты, которые вы делаете с другими людьми и т. д.

Иногда поток ваших мыслей и вовсе представляет собой полноценный «внутренний диалог»: вы буквально разговариваете внутри собственной головы с людьми, о которых думаете. И чем более напряжёнными являются ваши отношения с кем-то из этих субъектов, тем более обстоятельными будут и ваши «беседы» с ними (точнее, конечно, с самими собой).

Если вы переживаете расставание с человеком, которого когда-то любили, вы можете круглосуточно прокручивать внутри своей головы эту ситуацию: кто и в чём виноват, каковы причины, которые привели к разрыву, почему вы всё сделали, что могли, а другая сторона, напротив, совершила кучу ошибок – не поняла, не оценила, не пошла навстречу и т. д.

Конфликт, впрочем, может быть и вовсе микроскопическим, но он иногда способен полностью завладеть вашей дефолт-системой мозга. Повздорив, например, с продавщицей в магазине, вы, возможно, потом всю дорогу будете с ней разговаривать: «Да с какой стати?! Кто она вообще такая?! Совсем охамела!» и т. д. Она, кстати, в свою очередь, тоже ещё какое-то время поговорит с вами, но уже в своей голове, хотя вас и след простыл.

С другой стороны, чтобы думать о других людях, вам вовсе не обязательно с ними «разговаривать». Выбирая другу подарок, вы думаете о друге. Решая производственную задачу, вы думаете о ваших коллегах, потребителях, руководителе и т. д.

Вызывая такси, вы думаете о водителе. В ресторане – об официантах, поварах, дизайнерах интерьера и тех, кто сидит за соседним столиком. В магазине – о том, кто произвёл тот или иной продукт, кто его фасовал, засунул на верхнюю полку и т. д. Даже одеваясь, вы думаете о том, как вы будете выглядеть в глазах условных X, Y и Z.

Короче говоря, мы постоянно думаем о других людях, и за эту работу, как выясняется, отвечает огромный отдел нашего мозга. Точнее даже сказать – множество отделов нашего мозга, вся его объёмная дефолт-система.

Из этого нам надо сделать два важных вывода:

• во-первых, вы думаете всё это, сами того не желая: этот наш мыслительный процесс происходит спонтанно, а не потому что вы решили о чём-то подумать, заняли позу мыслителя и намеренно «задумались»;
• во-вторых, вы именно думаете – это настоящая интеллектуальная работа: вы анализируете соответствующие ситуации, строите модели других людей, придумываете собственные ходы и решения.

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

В общем, он всегда знает (предсказывает), как правильно (на его взгляд). Когда вы смотрите кому-то в лицо, вам кажется, что вы видите это самое лицо целиком. Но это не так. На самом деле ваш глаз совершает огромное количество микроскопических движений (их называют саккадами), сканируя поверхность этого лица (рис. № 3).

Как правило, вы этого не осознаёте, но в один момент времени вы видите один глаз вашего собеседника, в другой – другой, в третий момент – рот, потом – нос, уши и т. д. Но ваш мозг показывает вам не то, что вы видите, а тот образ, который он уже создал, а теперь лишь уточняет и анализирует мимические реакции вашего визави.

Впрочем, ладно бы это касалось только физического мира – тапочек и дамских туфель, зеркал и книг, губ и лиц. Наверное, не так важно, каковы они на самом деле. Можно относиться к этому весьма функционально: пользуемся мы этими моделями, всё работает – и хорошо, меньше знаешь – лучше спишь. Но это касается и всего прочего, а главное – людей, знаний и ваших собственных идей!

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Вы, конечно, слышали об аутизме и, наверно, представляете себе в общих чертах таких больных. Человек, страдающий аутизмом, неплохо ориентируется в мире вещей, но в социальном мире он полный профан. И не потому, что он недостаточно хорошо понимает людей, а потому, что он не понимает, что они живые, то есть чувствующие и думающие существа.

Впрочем, чем «объяснять на пальцах», лучше показать на примере, каковым является диагностический тест, разработанный Саймоном Бароном-Коэном. Представьте себе двенадцатилетнюю Машу, страдающую аутизмом, и её знакомую Свету, которые вместе с экспериментатором находятся в одной комнате.

Света кладёт свою куклу в коробку, стоящую на столе, и выходит. Экспериментатор предлагает Маше достать куклу из коробки и положить её в шкаф рядом с окном. Маша выполняет задание, после чего экспериментатор задаёт ей вопрос: «Машенька, а когда Света вернётся, где она будет искать свою куклу?» Сейчас стоп. Что, вы думаете, ответит Маша? Если бы Маша была здорова, то она бы, безусловно, сказала: «В коробке на столе» (нормальные дети способны дать такой ответ уже в четыре года).

Но Маша больна, она страдает аутизмом: она не понимает, что Света живёт в своей собственной – Светиной, а не в её – Машиной – субъективной реальности. И поэтому она говорит: «В шкафу у окна». Если вы дадите себе труд подумать над этим нехитрым опытом, то я почти уверен, что в какой-то момент мурашки побегут у вас по спине…

Маша, вероятно, хорошая девочка, но мы все для неё – ходячие мертвецы, мы думаем не свои мысли, а её – Машины – мысли, мы живём не в своём, а в её – Машином – мире. Мы как та самая кукла из коробки. Аутизм не предполагает другого сознания, другой точки зрения, другого взгляда. Аутист живёт в мире, где есть только один живой человек – это он сам. Впрочем, и себя-то ему почувствовать непросто, ведь если даже «один шимпанзе – не шимпанзе», что любил повторять выдающийся приматолог Роберт Йеркс, то что уж говорить о человеке, который совсем один. Неслучайно, ко всему прочему, аутисты бывают весьма агрессивны и могут вести себя «бесчеловечно». На самом деле, они просто не понимают, что другой человек способен испытывать боль, страдать, мучиться. Они не знают, что он тоже живой. Не знают, потому что их зеркальные нейроны работают не так, как у нормальных людей.

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте

Оксфордский профессор Робин Донбар провёл сравнительный анализ 38 видов приматов и показал, что объем коры их головного мозга (то есть объём их «серверного пространства») напрямую зависит от средней численности стаи, которую эти животные образуют. То есть чем больше стая, которую образует тот или иной вид обезьян (мозг человека, например, рассчитан на стаю в 150–230 особей), тем больше мощность мозга его представителя. Именно эти, если так можно выразиться, «расчётные мощности мозга» и лежат в основе нашего интеллектуального потенциала.

Проще говоря, чем животные более от природы социальны, тем соображалка у них лучше [Нужно иметь в виду, что речь идёт именно о «стае» млекопитающих, а не о «стаде», например, и не о «стае птиц». Стада могут быть большими, но они не имеют внутренней иерархии, и это, скорее, хорошо организованная толпа, а не стая с её внутренней социальной структурой.]. При этом, как мы уже выясняли, у нас есть такая особенность: если вы знаете, у кого (или у чего) вы можете что-то узнать, у вас есть ощущение, что вы это как бы уже знаете. Это важный эволюционный феномен, который всегда способствовал сплочению стаи, племени, общины и любого другого сообщества.

Андрей Курпатов «Чертоги разума. Убей в себе идиота!» ISBN: 978-5-906902-91-7

Купить в Литрес Купить в OZON Купить в Лабиринте