Информацию и знания пытались классифицировать не один раз, но нам кажется, что действительно удачной можно считать только эту классификацию, состоящую всего из двух категорий. В отношении пользы, которую могут принести знания, можно использовать именно эти две категории, хорошо характеризующие идею, гипотезу, мысль, наблюдение и реальный факт, закономерность, правило, инструмент.

Провести границу между декларативными и процедурными знаниями особенно важно в наше время, когда объем информации очень быстро растет, часто это говорят в отношении декларативных знаний, не подозревая или игнорируя их реальную ценность. Декларативные и процедурные знания принципиально отличаются друг от друга по своим качествам. Очень подробно качества и тех, и других видов знаний изложены в таблице И. Л. Викентьева, приведенной ниже.

Можно назвать декларативные знания собирательными, описательными знаниями первого порядка. Процедурные и инструментальные знания, необходимые для выполнения определенной задачи, можно назвать знаниями второго порядка. Понимание разницы и значимости этой разницы в оценке информации, книг, литературы, методик или учений является незаменимым навыком, который обычно определяет переход от специалиста к профессионалу.

Источник:

• 1. Декларативные и процедурные знания по И. Л. Викентьеву http://vikent.ru/enc/2986
• 2. Альтшуллер Г.С., официальный сайт http://www.altshuller.ru
• 3. Альтшуллер Г.С. Биография http://www.altshuller.ru/biography

Автор: Чернов А. В., инженер-проектировщик

Сегодня понятие «гештальт» довольно распространено и широко применяется практическими психологами и теоретиками. С середины прошлого века нам известен гештальт-подход в психологии, который стал настоящим прорывом гуманистического направления в этой науке.

Немецкая лексема «гештальт» очень сложна для перевода научного термина. В буквальном смысле ее семантика – «фигура, форма», но вывести это понятие на язык научной терминологии и объяснить, в чем же заключается направление психологии, обозначенное этим понятием, непросто лишь на основе лингвистического подхода. Прояснить эти аспекты поможет тезис, привнесенный психологами-гештальтистами: «Целое всегда больше его составляющих». Иными словами, воспринимая объект различными органами чувств, мы создаем комплек сное, единое представление о нем.

К примеру, стул – это место для сидения на четырех ножках, желтое, прохладное, полукруглое, потертое. Но такое детальное наблюдение за объектом возможно только тогда, когда произойдет полная концентрация именно на нем, когда он окажется вычлененным на общем фоне. И тогда мы выходим на философский тезис о том, что каждый наблюдающий окружающую реальность словно воссоздает ее заново, исходя из собственных акцентов и особенностей восприятия (кто-то мог и не заметить потертости, кому-то важнее оказались цветовые характеристики, а кто-то вообще обратил внимание только на устойчивость и прочность стула).

Но основополагающим является единый принцип: чтобы воспринять именно данный предмет, его нужно вычленить из общего фона, так как в силу устройства мозга человек не в состоянии воспринимать сразу всю картину целиком, эклектично. Так формируется соотношение фигуры и фона – оно всегда в динамике, обусловлено внутренним состоянием воспринимающего субъекта. В момент восприятия фигуры на фоне, когда она является предметом внимания, границы ее четко очерчены и отделены от фона. Все в комплексе это и составляет то, что психологи обозначают как «гештальт».

Читать подробнее в статье: Павловская Гражина «Фигура и фон в гештальтпсихологии»

Творчество - это война. Тяжелая война. И здесь неизбежны потери. Но рядовые фронта Ее Величества Культуры с честью несут в веках знамя своего Дела. Трудно найти точное определение понятию "творческая личность". Очень уж емкое это понятие. Творца можно сравнить со знаменосцем, во весь свой рост поднявшимся над суетой и опасениями, неудачами и бедами, соблазнами и недугами и над всеми другими "боевыми действиями" обстоятельств. Рвутся снаряды, громыхают взрывы… Но он стоит, он есть, он был и будет; он - такая же реальность, как восходящее каждый день солнце. Он вечно реющим знаменем своим словно подает нам знак: в атаку! в атаку! только в атаку! Он будит в нас человечность, подавая пример благородного служения выбранному Делу. А если рядом раздается взрыв… Что ж, на войне неизбежны потери. Встанут новые знаменосцы.

Творческая личность не сворачивает с избранного пути достойного творчества. Не позволяет чувство долга. Цандер называл это долгом перед человечеством. Какое великое счастье чувствовать себя сопричастным всему миру, обязанным всему человечеству, и нынешнему, и грядущему!

…Но наступает срок и приходит расплата. В жизни за все приходится платить. И за радость творчества тоже. В лавке жизненных удач мы выбираем то, что нам. по вкусу и "по карману". Самая дорогая цена - за право быть творческой личностью. Платить приходится своей искореженной судьбой. Несчастной судьбой своих близких - самых дорогих людей. Кара за творчество. Возданная кара.

Жизнь в творчестве начинается с нее, а не с лавровых венков. И ею же заканчивается. Чтобы "быть в творчестве", надо уметь бороться, уметь воевать. Воинами не рождаются - жизнь заставляет. Она дает в руки оружие, и слабые становятся сильными, а сильные - непобедимыми. И тогда творчество приносит не только радость Труда, но и радость плодов, взращенных на неблагодатной почве. Плоды не могут не появиться, если земля полита потом. Если выбрана новая достойная великая Цель. Если ежедневно вырабатывается Норма, положенная Планом. Если поиск идет не слепым перебором, а по объективным законам. Если, несмотря на удары, человек все же стоит на ногах. Если все это есть, будут и результаты. Не могут не быть. Хотя бы частичные, промежуточные. Циолковский не только не полетел к звездам, но даже не запустил ни одной модели космического корабля. Однако книгами его пользуются до сих пор. Полученные им результаты актуальны и сегодня.

Часто результативность связывают с появлением Готовой Вещи. Но это неверно. Потому что результаты работы зависят и от масштабов цели, и от области, в которой поставлена цель, и от этапа работы. На каждом этапе работы своя результативность. Для новой глобальной проблемы результатом может быть и корректная постановка задачи. Потому что нет еще необходимых материалов, нет необходимых расчетов (нет даже методик расчетов, даже теорий, по которым когда-нибудь будут построены эти методики), не проведены необходимые исследования в смежных областях и т.д. И все эти "сопутствующие" работы не укладываются ни в годы жизни одного человека, ни в умение одного человека. Потому что требуют большой специализации и длительного времени.Поэтому, говоря о результативности, следует, вероятно, различать этапные и конечные результаты по цели. Для создания Готовой Вещи жизненно необходимы и те, и другие.

Вряд ли результативность можно назвать качеством человека. Но для творческой личности результативность обязательна. Если несмотря на все усилия результатов нет, это очень тревожный симптом. Что-то, значит, не так. Может, выбрана неверная цель или ошибочны планы. Или что-то еще. Результаты должны быть. Надо искать причину. А устранив ее - идти вперед, к новым свершениям.

Г. Альтшуллер И. Верткин Как стать гением: Жизненная стратегия творческой личности. — Минск, 1994

Поведенческая специализация нейрона — это феномен, который может быть описан следующим образом: каждый раз, когда любой живой организм что-то делает, некоторые из нейронов, находящиеся у него в голове, начинают активироваться или генерировать потенциалы действия, то, что часто называют электрическими сигналами в мозге.

Читать подробнее в статье: Ольга Сварник «Поведенческая специализация нейрона» 

Гордость по Юму

Итак, очевидно, что если наш дух испытывает аффект гордости или униженности при появлении предмета, имеющего отношение к нему, то наряду с переходом от одной идеи к другой имеется и некоторая эмоция или же некоторое первичное впечатление, производимое каким-либо другим принципом. Вопрос в следующем: является ли эта эмоция, возникающая первоначально, самим аффектом или другим впечатлением, связанным с последним? Вопрос этот не долго остается без разрешения. Не говоря уже о всех других аргументах, которые в изобилии доставляет данный предмет, для нас должно быть вполне очевидным, что отношение между идеями, которое, как показал опыт, столь необходимо для того, чтобы возбудить аффект, было бы излишним, если бы оно не поддерживало отношения между аффектами и не облегчало перехода от одного впечатления к другому.

Если бы природа непосредственно возбуждала аффект гордости или униженности, аффект этот был бы сам по себе законченным и не нуждался в дальнейших добавлениях или в усилении при помощи какой-нибудь другой эмоции. Но если мы предположим, что первичная эмоция только связана с гордостью и униженностью, то легко поймем, какой цели может служить отношение между предметами и каким образом эти две различные ассоциации (с одной стороны, между впечатлениями, а с другой — между идеями), соединив свои силы, могут помогать друг другу в своих действиях. Это не только легко понять, но я решаюсь утверждать, что только так и можем мы представить себе дело. Легкий переход от одной идеи к другой, сам по себе не вызывающий эмоции, может быть необходим или хотя бы только полезен для аффектов лишь в том случае, если он способствует переходу друг в друга каких-либо взаимосвязанных впечатлений.

Я уже не говорю о том, что один и тот же предмет возбуждает большую или меньшую степень гордости не только пропорционально усилению или ослаблению своих качеств, но и пропорционально отдаленности или близости отношения, а это явный аргумент в пользу того, что переход аффектов друг в друга совершается сообразно отношению между идеями, ибо всякое изменение отношения производит и соответствующее изменение аффекта. Таким образом, одна часть вышеизложенной теории, а именно та, которая касается отношения между идеями, является достаточным доказательством другой части, касающейся отношения между впечатлениями; сама же она так ясно обоснована опытом, что попытка еще более обосновать ее была бы прямой потерей времени.

Это станет еще очевиднее при рассмотрении отдельных примеров. Люди гордятся красотой своей страны, своей провинции, своего прихода. Тут идея красоты, очевидно, порождает удовольствие, а это удовольствие связано с гордостью; объект, или причина указанного удовольствия, по предположению связан с я, или объектом гордости. Благодаря этому двойному отношению между впечатлениями и идеями происходит переход от одного впечатления к другому.

Люди гордятся также климатом той страны, где они родились, плодородием родной почвы, хорошим качеством вин, плодов или съестных припасов, которые она производит, мягкостью или силой родного языка и другими подобными обстоятельствами. Ясно, что все эти предметы имеют отношение к удовольствиям внешних чувств и с самого начала считаются приятными для осязания, вкуса или слуха. Как же могли бы они стать объектами гордости, если не при помощи объясненного выше перехода?

Бывают люди, находящие совершенно противоположный повод к тщеславию, например старающиеся унижать свою страну по сравнению с теми, по которым они путешествовали. У себя дома, окруженные своими соотечественниками, эти люди видят, что близкое отношение между ними и нацией разделяется еще столь многими, что для них оно как бы теряет свою цену; тогда как их отдаленное отношение к чужой стране, образовавшееся потому, что они ее видели и жили в ней, усиливается при соображении, что других людей, проделавших то же, немного. Поэтому они всегда восхищаются красотой, полезностью и необычайностью всего заграничного, предпочитая все это родному.

Если мы можем гордиться страной, климатом или каким-нибудь неодушевленным предметом, имеющим к нам отношение, то неудивительно, что мы гордимся качеством тех людей, которые связаны с нами узами крови или дружбы. Поэтому легко заметить, что те же качества, которые вызывают в нас гордость, когда мы их наблюдаем у себя, возбуждают, хотя и в меньшей степени, тот же аффект, когда мы открываем их у лиц, близких нам. Гордые люди старательно выставляют на вид красоту, ловкость, достоинство, известность и почести своей родни, и это является одним из важнейших источников их тщеславия.

Гордясь собственным богатством, мы в целях удовлетворения своего тщеславия желаем, чтобы все имеющие к нам какое-либо отношение также обладали таковым, и стыдимся своих друзей и родственников, если они низкого происхождения или живут бедно. Поэтому мы по возможности отдаляем от себя бедных, но так как мы не можем устранить бедности некоторых своих дальних родственников, а с другой стороны, наши предки считаются нашей ближайшей родней, то каждый выдает себя за отпрыска хорошей семьи, происходящего от длинного ряда богатых и славных предков.

Я часто замечал, что люди, гордящиеся древностью своего рода, бывают очень рады, если могут присоединить к этому и то обстоятельство, что многие поколения их предков непрерывно были собственниками одного и того же участка земли и что их род никогда не менял своих владений и не переселялся в другое графство или другую провинцию. Еще одним предметом их тщеславия, как мне приходилось наблюдать, является тот факт, если они могут им похвастаться, что указанные владения передавались в наследство исключительно по мужской линии и что, следовательно, почести и богатство никогда не проходили через женские руки. Постараемся объяснить эти явления при помощи вышеизложенной теории.

Ясно, что если кто-либо хвастается древностью своего рода, то предметом его тщеславия является не только давность времени и число его предков, но и их богатство и влияние, отблеск каковых как бы падает на него самого в силу его отношения к ним. Он сперва размышляет об этих предметах, которые производят на него приятное впечатление, затем, проследив всю цепь отношений родителей и детей, возвращается к себе самому и испытывает аффект гордости благодаря двойному отношению между впечатлениями и идеями. Следовательно, если аффект зависит от указанных отношений, то все укрепляющее одно из них должно усилить, а все ослабляющее их должно ослабить его. Но непрерывность владения, очевидно, укрепляет отношение идей, имеющее своим источником кровные и родственные узы, и воображение при этом легче переходит от одного поколения к другому, от самых дальних предков к их потомкам, которые являются в то же время и их наследниками. Благодаря этой легкости впечатление сохраняет при переходе большую цельность и возбуждает большую степень гордости и тщеславия.

Так же обстоит дело и тогда, когда почести и богатства передаются лишь через мужскую линию, минуя женскую. Одним из свойств человеческой природы, которые мы рассмотрим ниже, является то, что воображение естественно обращается ко всему важному и значительному и, если перед ним находятся два предмета, один из которых маленький, а другой большой, оно обычно оставляет первый и останавливается исключительно на втором. Так как в брачном союзе мужской пол имеет преимущество перед женским, то сперва наше внимание привлекает к себе супруг, и независимо от того, рассматриваем ли мы его непосредственно или доходим до него через ряд связанных с ним предметов, наша мысль останавливается на нем с большим удовольствием и переходит к нему с большей легкостью, чем к его супруге.

Не трудно видеть, что это обстоятельство должно укрепить отношение ребенка к отцу и ослабить отношение его к матери. Ведь если все отношения не что иное, как стремление к переходу от одной идеи к другой, то все укрепляющее это стремление одинаково укрепляет и отношение, а так как мы испытываем более сильное стремление к переходу от идеи детей к идее отца, чем к идее матери, то мы должны считать и первое отношение более тесным и значительным, чем второе. Вот почему дети обычно носят фамилию отца и считаются более благородного или же более низкого происхождения в зависимости от его  фамилии. И хотя мать может обладать большим умом и большими способностями, чем отец, как часто бывает, все же, несмотря на исключения, преобладает общее правило  согласно вышеизложенной доктрине. Даже в том случае, когда дети склонны считать себя представителями скорее материнской, чем отцовской, фамилии вследствие какого-либо большого превосходства первой или каких-нибудь других оснований, все же общее правило сохраняет свою силу настолько, что ослабляет отношение и производит как бы перерыв в линии предков. Воображение уже не пробегает ее с прежней беспрепятственностью и не бывает в силах перенести почести и известность предков на их потомков, носящих ту же фамилию и принадлежащих к тому же семейству, с тою же легкостью, как в том случае, когда переход согласуется с общими правилами, т.е. ведет нас от отца к сыну или же от брата к брату [1].

Источник:
1) Юм. Д Сочинения в 2 т. Т1 / Пер с англ. – 2-е изд. доп. и испр. – М.:Мысль, 1996. – стр. 356-360 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://livrezon.ru/baza_znaniy/21

Термин «Стереотип», в используемом нами смысле, ввел американский политолог и публицист Уолтер Липпман в 1922 г. в книге «Общественное мнение» («Public Opinion»). В литературе по психологии, педагогике, межличностным коммуникациям, рекламе часто можно встретить понятия, сходные по смыслу с термином «Стереотип»: установка, потребность, желание, мотив, паттерн, образ, имидж, прогнозируемое ожидание, акцептор действия, аттитюд, намерение, предиспозиция, информационная модель, актиципация, валентность, вектор, функциональная фиксированность и др.

Стереотип, как и доминанта, влияет на принятие решения человеком и делает этот процесс нелогичным для внешнего наблюдателя.

По большей части, - писал У. Липпман, - вместо того, чтобы сначала увидеть, а потом определять, мы, напротив, сначала определяем, а потом видим, мы замечаем только то, что уже сформулировано для нас нашей культурой, причем воспринимаем это замеченное в форме стереотипов своей культуры [1;с. 104].

Стереотипы относятся к миру мыслей, чувств, то есть, к сфере идеального. Но их влияние на реальность, на поступки людей огромно. Вспомним хотя бы «антирекламу» педагога и композитора Антонио Сальери, сделанную А.С. Пушкиным. В бытовом сознании прочно укоренился стереотип: Сальери - убийца Моцарта. Хотя реальный Сальери написал около 40 опер, помогал Моцарту, был учителем Л. Бетховена, Ф. Шуберта и Ф.Листа и др. [2].

Источник: 1) Печатной В.О. Уолтер Липпман и пути Америки, М., «Международные отношения», 1994 г., 336 с. 2) Викентьев, И.Л. Приёмы рекламы и public relations. Программы-консультанты: 446 примеров, 200 учебных задач и 21 практическое приложение; 8-е дополненное издание. – СПб: ТРИЗ-ШАНС, Бизнес-пресса, 2007. - 406 с.

Джордж Александр Келли — американский психолог, автор теории личностных конструктов. Получил степени бакалавра по математике и физике в частном христианском университете, в штате Канзас, США.

Вероятно, Джордж Келли всегда интересовался социальными проблемами, и это побудило его получить также степень магистра в области социологии. Для этого он поступил в Канзасский университет, где написал диссертацию о досуге рабочих, и провел небольшие исследования в области трудовых отношений. Келли читал лекции на всевозможные темы в различных колледжах и других учебных заведениях, и параллельно продолжал обучение. В 1929 году он получил степень бакалавра в Эдинбургском университете в Шотландии, и защитил диссертацию, посвященную предсказанию успеха в обучении.

Келли продолжал исследования в области психологии, и в 1931 году получил степень доктора психологических наук в Государственном университете штата Айова. Его диссертация была посвящена дефектам речи и чтению. После работал психотерапевтом в Канзасе. За несколько лет до Второй мировой войны Келли трудился в сфере школьной психологии, создал систему передвижных клиник, ставших учебной площадкой для его учеников. Он проявлял большой интерес к методологии клинического диагноза. Именно в этот период Келли отказался от психоаналитического подхода к изучению человеческой личности; впоследствии он заявил, что люди больше обеспокоены стихийными бедствиями, чем любыми психологическими проблемами.

Основная работа Келли «Психология личностных конструктов» появилась только в 1955 году, когда ученому было уже 50 лет. В этой работе автор излагает концепцию, частично основанную на философии фикционализма, разработанной Гансом Файхингером.

Согласно Келли, все психические процессы тесно связаны с внешним миром и попытками человека делать прогнозы в отношении чужих действий и поведения других людей. В рамках этой теории человек — это исследователь, ученый, наблюдающий окружающий мир и самого себя. Он следит за поведением окружающих, пытается понять и спрогнозировать это поведение. В процессе этого исследования длиной в жизнь человек стремится создать свою индивидуальную систему личностных конструктов. Конструкт — ключевое понятие теории Джорджа Келли — это основное средство классификации объектов окружающего мира, биполярная шкала, например: «добро-зло», «осмысленный-бессмысленный». То, какие конструкты выделяет человек, и что считает противоположностью, характеризует личность, и потому представляет интерес для терапии. На базе того, какие акценты расставляет пациент, и осуществляется его лечение.

Читать подробнее: Ю. Матыченко «Теория личностных конструктов Джорджа Келли»

Сестра Ницше во вступительной части книги "Воля к власти" (незавершенной и разрозненной, изданной после смерти автора, по оставшимся черновикам) писала:

Я прибавлю ещё несколько пояснений по поводу тем, трактуемых главным образом в первых двух книгах «Воли к власти»: нигилизма и морали. Известно, как неверно было понято отношение автора именно к этим двум материям. Быть может, именно слова «нигилизм», «имморализм», «неморальность» («нигилистично», «неморально») подали главным образом повод к недоразумению. Поэтому я ещё раз хочу подчеркнуть, что нигилизм и нигилистично ничего не имеют общего с какой-либо политической партией, но обозначают то состояние, при котором отвергаются ценность и смысл жизни, а равным образом и всякие идеалы. Столь же мало общего имеют слова имморализм, неморальность с половой невоздержанностью и распущенностью, как то предположили пошлые, грубые и глупые люди, основываясь на том, что в обыденной жизни эти слова иногда употребляются в подобном смысле. Мой брат понимал под моралью «систему оценок, соприкасающуюся с нашими жизненными условиями». Против этой системы наших современных оценок, не находящих себе оправдания в данных физиологии и биологии, а потому противоречащих смыслу жизни, обращены его термины «имморалист» и «неморальность». Быть может, было бы лучше, если бы он в этих целях установил и употреблял слова «аморализм» и «аморально», ибо несомненно много недоразумений было бы тем предотвращено. В общем же мне хотелось бы ещё подчеркнуть, что критику наших современных моральных ценностей может себе позволить только такой высоко стоящий философ, как Ницше, который всем своим жизненным поведением столь ясно доказал, что он не только совершеннейшим образом осуществляет эти ценности, но стоит выше их, почему и имеет право поставить себе ещё более высокую цель и ещё более высокие требования. Подобные цели и проблемы — удел весьма немногих; во всяком случае для этого надо иметь, как он сам пишет: «Чистые руки, а не грязные лапы».

Чтобы понять значение слова "нигилизм", нужно быть способным на это.

Также важно осознавать, что под "отвергаются ценность и смысл жизни" подразумевается не метафорическое значение этой фразы со всеми вытекающими смыслами, а буквальное. В буквальном понимании, ценность и смысл жизни сотворяются самостоятельно человеком (в его голове). И нигде кроме человеческой головы (ни в естественном мире, ни в науках — биологии, физике и т. д.) этой ценности не существует. Говорящий "нигилизм" не просто стоит на этом, он отчетливо осознает это, и действует исходя из знания и принятия этого естественного факта природы вещей. Он не закрывается ложными ментальными конструкциями и верой в "чудо". Нигилист это циник, прежде всего в отношении себя самого. И только потом из осознания того, что ценность и смысл присваиваются всему человеком, следует целый ряд выводов, причем у разных людей это могут быть совершенно разные выводы, даже противоположные. Поэтому и возникает так много споров по поводу того, кто такие нигилисты. Отсюда и неверная трактовка (приземленная) — от сложности предмета, и огромного количества возможных выводов (иногда полярных), которые можно сделать из осознания естественного отсутствия ценности и смысла жизни.

Значительная часть книги Ницше "Воля к власти" посвящена объяснению этого термина и описанию философии нигилизма:

13. [...] Предпосылка этой гипотезы: нет никакой истины, нет абсолютных свойств вещей, нет «вещи в себе». — Это само по себе только нигилизм и притом крайний. Он видит ценность вещей именно в том, что этим ценностям не соответствует и, вообще, не соответствует реальности, это лишь симптомы силы на стороне устанавливающих ценности, симптомы упрощения в целях жизни. [...] 15. [...] Мерилом наших сил служит то, в какой мере можем мы, не погибая от этого, признать эту иллюзорность и эту необходимость лжи. [...] 16. Если мы и «разочарованные», то не по отношению к жизни, — у нас лишь открылись глаза на «желательности» всех видов. [...] 23. Нигилизм — естественное состояние. Он может быть показателем силы — мощь духа способна так возрасти, что ныне существующие цели («убеждения», символы веры) перестанут соответствовать ей (верование, в общем, именно и выражает собой принудительность некоторых условий существования, подчинение авторитету таких условий, при которых человеческое существо благоденствует, растёт, приобретает власть...); с другой стороны нигилизм — показатель недостатка силы, способности вновь творчески поставить себе некую цель, вопросить некое «зачем», обрести новую веру. Максимума относительной силы он достигает как насилие, направленное на разрушение: как активный нигилизм. [Противоположностью его был бы усталый нигилизм, утративший наступательность; его знаменитейшая форма — буддизм, как пассивный нигилизм,] как знамение слабости: сила духа может быть так утомлена, истощена, что все дотоле существовавшие цели и ценности более не соответствуют ей и уже не вызывают веры к себе, — что синтез ценностей и целей (на котором покоится всякая мощная культура) распадается и отдельные ценности восстают одна на другую (разложение), — что только всё утешающее, целящее, успокаивающее, заглушающее выступает на передний план под разнообразными масками: религиозной или моральной, политической или эстетической и т. д.

Источник: Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей / Пер. с нем. Е. Герцык и др. — М.: Культурная революция, 2005.

Ментальная ригидность в психологии понимается как процесс, в котором индивид ведет себя определенным образом из-за предшествующего опыта. В области психологии ментальные наборы, как правило, рассматриваются в процессе решения проблем с акцентом на процесс отрыва от конкретных ментальных установок в формулировании понимания задачи. Нарушение умственных наборов для успешного решения проблем подпадает под три типичных этапа: а) тенденция к решению проблемы фиксированным образом; б) безуспешное решение проблемы с использованием методов, предложенных предшествующим опытом; в) осознание того, что решение требует разных методов.

Не менее важным и интересным понятием является инерция мышления. Люди часто проявляют свою естественную инерцию в процессе освоения инноваций или знаний. Они, как правило, следуют оригиналу, избирают привычные пути мышления и прибегают к их предшествующим знаниям и опыту при решении проблем. Такая рутинная стратегия решения задач называется «инерцией знаний».

Изначально понятие «инерция» было введено в области физики и использовалось для описания тенденции движения объектов. Но с 1980-х годов понятие стало применятся в разных областях, например, аутсорсинговая инерция (Мол, Котабе, 2011), инертный потребитель (Хан Х. и Ким и Э. Ким, 2011), организационная инерция (Д. Келли, Терри Л. Амбергей, Скотт А. Снелл, К. Гресов и Хизер A. Хевмен и др.). В ходе многочисленных экспериментов было установлено, что инерционное поведение в процессе обучения и обмена знаниями препятствует творческому мышлению и прямо влияет на успешность выполнения заданий. Именно в таком контексте рассматривается инертность мышления.

Подробнее читайте в источнике: Чечко Ирина. «Инерция мышления».

Лунатизм или, как его еще называют, сомнамбулизм, характеризуется не только ходьбой, происходящей во время сна, но и любой другой деятельностью. Иногда может возникнуть даже бессмысленный разговор. Некоторые люди даже водят машину, хотя на самом деле спят. Также у человека очень широко открыты глаза, но даже если встать перед ним, то он будет «смотреть сквозь тебя». Сразу же хочется разрушить один из стереотипов – лунатики не ходят с вытянутыми руками вперед, как это изображают в кино. И чаще всего такое происходит в среднем детском и младшем подростковом возрасте. Примерно 15% детей в возрасте от 4 до 12 лет могут через это пройти. Как правило, лунатизм ослабевает к концу подросткового возраста. Учеными также выяснено, что существуют определенные наследственные признаки, которые повышают риск развития данного заболевания.

Подробнее читайте в источнике: Анастасия Гуйван. «Сомнамбулизм и лунатизм».